Последние новости

Вход для пользователей

В 1918 году на месте ледового дворца «Уфа-Арена» «бравые солдаты Швейки» создали страшный концлагерь, где томились тысячи уфимцев

Уфимцам и гостям столицы Башкирии хорошо знакомо одно из самых красивых мест города – ледовый дворец «Уфа-Арена». Раньше на этом месте располагался стадион «Труд». Но мало кто из нынешних горожан  знает, что в 1918 году именно на этом месте в бараках бывшего 103-го запасного полка чехословацкими легионерами  за тысячи километров от своей родины, был организован страшный концлагерь, в котором  за колючей проволокой подвергались изощренным пыткам и истязаниям, томились, голодали и ждали своей участи около двух тысяч узников, в основном жителей столицы губернии. Переполнена была и Уфимская губернская тюрьма, где в пыточных условиях чехами содержалось еще примерно тысяча заключенных. Существовала в городе сеть тайных «офисов» чешской контрразведки, точное число которых не известно до сих пор, потому как мало кто из узников этих застенков  выжил. И весь этот лагерный и тюремный ад  был создан интервентами  в городе с населением всего-то в 90 тысяч человек.

 

 

                                        Запрещали хоронить растерзанных людей

 Растянувшиеся  через всю страну от Пензы до Владивостока  части чехословацкого корпуса, эвакуировавшегося в Европу, подняли в мае 1918 года мятеж против Советской России.  Незначительный эпизод – драка между венграми и чехами в Челябинске 14 мая был использован как предлог для вооруженного выступления.  Командование корпуса поначалу заявляло, что их цель - всего лишь выехать из России. Однако, очень скоро, чехословацкий корпус стал авангардом иностранной интервенции против нашей страны.  Пятого июля чехословаки под командованием Станислова Чечека, а также сформированные с их помощью отряды белой Народной армии вступили в Уфу.  

Перед захватом Уфы агенты интервентов усиленно распространяли среди уфимских обывателей слухи о том, что цивилизованные и высококультурные чехи принесут покой и порядок. Но практически сразу чехословаками в городе был развернут террор, который историки впоследствии назовут белочешским. Приказом чехословацкого коменданта Ребенды в Уфе был установлен комендантский час.  Всякие собрания и митинги строжайше запрещены.  Свирепствовали следственные комиссии, которые с пристрастием допросили сотни людей, имевших какое либо отношение к деятельности Советов или боевых дружин.  Широко практиковались доносы, за которые  чехословаки щедро  платили. В городе хозяйничала чешская контрразведка. После того, как уфимская тюрьма была быстро переполнена, оккупанты создали на улице Центральной (ныне ул. Ленина) в бараках бывшего 103-го запасного полка концентрационный лагерь. Людей арестовывали и убивали по малейшему поводу, а часто и без повода.  В опубликованных после гражданской войны  воспоминаниях очевидцев  приводятся многочисленные факты разнузданных расправ белочехами и их добровольными помощниками из числа правых эсеров и меньшевиков над жителями нашего города.  

- Кочегара железнодорожных мастерских Павлушина застрелили  только за  то, что на приказание развести через 15 минут пары на паровозе, он ответил, что паровоз - не самовар, – рассказывает Борис Шаболин, начальник отдела кадров и, по совместительству, хранитель музея Уфимского тепловозоремонтного завода - бывших уфимских железнодорожных мастерских, крупнейшего в начале прошлого века  предприятия города. – Зверски, до полусмерти, избили шомполами машиниста Карташова. За что? А просто так! Попался чехам под руку.

Убийства и избиения ни в чем не повинных людей и, прежде всего рабочих, стали в Уфе рядовыми ежедневными явлениями. А первое время в городе почти повсеместно шли погромы и расправы над неугодными оккупационным властям людьми. Под охраной чехов и непосредственном их участии,  банды погромщиков из числа лавочников, трактирщиков, базарных торговок и всякого полукриминального отребья терроризировали уфимцев.   По нескольку дней на улицах Уфы лежали изуродованные трупы растерзанных людей, которых чехи, в целях устрашения населения, запрещали хоронить.  

-Эсеры и меньшевики, под охраной интервентов, мстили всем сочувствующим советской власти, - говорит Андрей Алдашов, кандидат исторических наук, доцент Башкирского государственного педагогического университета. – Причем такие расправы происходили везде, где с помощью чехословаков они устанавливали свою «демократическую» власть.

Даже уфимская меньшевистская газета «Голос рабочего» 17 июля 1918 года признала, что в городе «начало развиваться погромное движение». 

-Людей, будь то рабочие или служащие, хватали на улицах, в домах, на работе, – пишет в своих воспоминаниях житель Уфы, подпольщик в годы чехословацкой оккупации Иван Шеломенцев. – Они попадали в застенки контрразведки. Их сажали в тюрьму, заключали в концентрационный лагерь. …Казалось, наступила темная страшная ночь.   

В концлагере, уфимской тюрьме и контразведке безостановочно работал страшный конвейер пыток и казней. Каждый день от рук оккупантов и их подручных гибли узники. На место казненных людей за решетку бросали других арестованных.

Массовые расстрелы чехи и их помощники производили и в других городах уфимской губернии и, в частности, во втором по величине городе губернии Стерлитамаке.  Две ночи 28 и 29 сентября 1918 года за городом производились массовые казни без суда и следствия истерзанных пытками людей.

 

                        Любили позировать на фоне своих азиатских жертв

Уже после окончания гражданской войны, бывшие чехословацкие легионеры постарались откреститься от расстрелов и пыток и  чуть ли не сеяли только доброе и светлое в нашей стране.  Правда, оружие против мирных людей эти «святоши»  применяли не раздумывая.

- Это обыкновенная для части европейцев практика двойных стандартов, – констатирует Павел Егоров, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник НПЦ Минкульта республики. – Таких примеров можно привести сколько угодно. Взять хотя бы отрицание поляками факта  целенаправленного и сознательного уничтожения пилсудчиками голодом и бесчеловечным условиями десятков тысяч пленных красноармейцев в своих концлагерях и, в и тоже время, раздуваемое ими «катынское дело».

В архивах и интернете без труда можно найти десятки фотографий чудовищных расправ «высококультурных» чехословаков над гражданами России. Кстати, очень любили палачи из цивилизованной Европы позировать на фоне своих  азиатских жертв.

А 26 июля 1918 года в Уфе от имени чехословацких войск было выпущено специальное заявление, в котором чешское командование предупредило уфимцев, что «любое выступление против нас будем жестоко подавлять военной силой не останавливаясь ни перед чем». И интервенты не останавливались… 

 

              

  Добродушных и глуповатых «солдат  Швейков» среди них не было

После оккупации Уфимской губернии отряды белочехов и их местных союзников,  а это были в основном оренбургские казаки, белые валидовские отряды и всякий эсеро-меньшевистский сброд, рассыпались по всей территории губернии для  реквизиций  ценностей, продовольствия и фуража. Грабили и насиловали повсеместно.  Не случайно именно в то время и родилась знаменитая песня:

    На нас напали злые чехи,

    Село родное подожгли.

    Отца убили в первой схватке,

    А мать живьем в костре сожгли.       

Одним из очагов сопротивления чехам на территории нашего края стал Белорецк, от которого начался знаменитый рейд – уральский «железный поток», во главе с будущим маршалом Василием Блюхером. А ведь этот город стоит далеко в стороне от Транссиба и никак не мешал эвакуации чехословацких войск. Для дискредитации Блюхера чехи усиленно распускали слухи о том, что он – немецкий генерал, нанятый Совнаркомом за огромные деньги. Да что там Белорецк, на захват и грабеж которого интервенты и белогвардейцы бросили даже бронепоезд, если  банды «цивилизованных» чешских мародеров добрались  до далекого южного Баймака. А это уже совсем рядом с казахскими степями. Там-то что они искали? Неужели новые пути на свою родину?  Да нет, всё банально просто - захотели пограбить. Баймак был районом золотодыбычи.  Но баймакские рудокопы, сменив свои кирки на винтовки, с боем прорвались из окружения и вывезли с собой всё добытое золото для передачи в фонд молодой Советской Республики.  Из России убираться чехословаки не торопились и засиделись эти незваные гости в нашей стране до осени 1920 года. Да ещё пытались расходы по своей транспортировке на родину возложить на Советскую Россию. Глуповатых и простодушных солдат Швейков среди них не было: по опубликованным сведениям бывшего заместителя  министра финансов в правительстве Колчака Владимира Новицкого, добыча легионеров в России составила 63 миллиона золотых рублей. Громадные для того времени деньги.

 

                                         Забытый герой-интернационалист 

Легендарной личностью за полгода чехословацкой оккупации стал 22-х летний уфимский парень Якуб Ахметов. Сын сторожа и уборщицы в доме губернатора, закалившийся в горниле первой мировой войны, он без колебаний встал на сторону революции.  Якуб входил в руководство подпольной организации, созданной губкомом партии. Им и его соратником Г.Никитиным были сформированы интернациональные отряды дружинников общей численностью около 300 человек. Это была, в основом, рабочая молодежь нашего города. Якуб был очень находчив. Ему  поручались самые ответственные и дерзкие операции. Именно его дружинникам удалось в августе 1918 года разгромить  охрану ещё одного концлагеря, где в бесчеловечных условиях томились 2,5 тысячи заключенных - военнопленных первой мировой войны. Этот лагерь находился на месте нынешнего микрорайона «Молодежный» за территорией тогдашней психбольницы губернского земства на улице Владивостокской.  Впоследствии лечебное учреждение стало Республиканской психиатрической больницей.

Интервенты и белые пытались голодом и издевательствами склонить узников на свою сторону и направить их на фронт против Красной Армии. К обычным пыткам чехи добавили свой собственный европейский «креатив»: время от времени разрешали сердобольным уфимским женщинам подходить к колючей проволоке для передачи заключенным  хлеба и одежды. А потом под гогот своих соплеменников, хлестали уфимок плетками,  гоняли по округе, называя это «забавой». Жители нашего города должны быть благодарны уфимскому парню Якубу Ахметову, который не только прекратил эти зверские «забавы», но и воздал по заслугам забугорным садистам.

Позднее, уже в период колчаковской оккупации Уфимской губернии, Ахметов довел свой отряд «охотников», т.е. добровольцев до 1,5 тысяч человек. По заданию командования Восточного фронта Красной Армии, которое его очень ценило, смелыми и неожиданными лыжными рейдами он громил тылы и коммуникации белых.

Улица этого героя в Уфе, отдавшего в неравном бою в апреле 1919 года жизнь за лучшее будущее своего народа,  была в 1993 году переименована в честь его однофамильца – композитора. Тогда же, как-то незаметно, исчез Якуб из республиканских государственных СМИ. Как будто его никогда и не было. Не в чести стали интернационалисты…

 

                                                  Поезда смерти

Формально при чехах власть в Уфе принадлежала «демократическим» эсеро-меньшевистким  властям. Но они реальной силы  не имели и держались на чешских штыках. А 23 сентября 1918 года в Уфе было создано Временное всероссийское правительство, больше известное как «Уфимская Директория». Так на какое-то время наш город стал столицей белой России.

Однако буквально через две недели – 9 октября  Директория в связи с начавшимся наступлением Красной Армии бежала из Уфы в Омск. Красная Армия неудержимо приближалась к Уфе. Интервенты стали спешно снаряжать «поезда смерти», в которых перевозили в Сибирь узников уфимского концлагеря и тюрьмы.

-Жуткую картину представляли собой колонны заключенных, когда их вели по улицам города к вокзалу, - писал Иван Шеломенцев. – Оборванные, изможденные, голодные они вызывали сострадание и гнев. В тот день отправлялось около тысячи человек.

Родственникам и знакомым удавалось выкупить некоторых узников у тюремщиков. В коммерческой жилке чехи могли дать фору кому угодно.  Брали сало, самогон, табак, не брезговали ни чем, что представляло какую нибудь ценность. Торговались, как работорговцы на невольничьих рынках… Части заключенных удалось бежать при погрузке в вагоны, некоторых буквально отбили у охраны родственники. То тут, то там возникали самые настоящие стихийные рукопашные схватки. Чехи и «народноармейцы», не раздумывая, применяли оружие против безоружных людей.

Оборону Уфы держали, в основном, чешские части. Но против окрепшей Красной Армии эти мародеры оказались никудышными вояками. А 4-й чешский полк, под командованием полковника Швеца, как полностью деморализованный и потерявший боеспособность, был вообще выведен в тыл и разоружен. Поздним вечером 30 декабря 1918 года конная разведка 26-й дивизии Красной армии стремительно ворвалась в город. Интервенты в спешке покинули Уфу. Первым делом разведчики бросились к городской тюрьме и концлагерю на Центральной и освободили всех тех, кого чехи не успели казнить или вывезти. На следующий день в город вступили основные части 5-й армии. В городе был организован сбор средств для освобожденных узников, открыта лечебница. Судьба увезенных в Сибирь людей по большей части трагична. Не многим из них довелось выжить и вернуться домой.

- До середины 1918 года в Уфе и уфимской губернии было сильно влияние меньшевиков и особенно правых эсеров, - рассказывает Наталья Бибакова, кандидат исторических наук, доцент Уфимского государственного авиационного технического университета. – Но во  время  чехословацкой оккупации эти «демократы» повели себя как чужаки и отъявленные разбойники, настроив против себя подавляющую массу населения. Страшась  возмездия за свои преступления, большая часть из них сбежала вместе с чехами в Сибирь.

 

                                 От  избытка  цивилизованности и культуры

Несколько лет назад мне довелось побывать в старом двухэтажном уфимском доме постройки конца 19-го века на улице Свердлова (до революции Малая Казанская), в котором располагался один из  тайных «офисов» чешской контрразведки в Уфе.

- В квартире, в которой сейчас мы живем, в 1918 году жил ещё мой  дед Михаил с семьей, - рассказывал  жилец дома пенсионер Сергей Сырчин. – Дом располагался в тихом неприметном месте в центре города, был телефонизирован, что было очень большой редкостью в Уфе и, видимо, этим привлек внимание оккупантов. После прихода чехов всех жителей без объяснения причин в одночасье выселили из своих квартир и поставили у подъезда часового.

То, что в этом доме несколько месяцев истязали и убивали людей, жильцы узнали только после бегства интервентов. Глубокий глухой подвал был разделен  чешскими контрразведчиками на камеры-клетушки. Там уже никого не было, но стены и пол были в рыжих пятнах засохшей крови, а на полу - стреляные гильзы. 

Сколько было загублено наших сограждан в таких подвалах чешской контрразведки, сейчас уже не установить: «цивилизованные» садисты умело заметали кровавые следы.  Кстати, попадал в сети контразведки и Якуб Ахметов. Его подвергли жестоким пыткам. И только невероятный артистизм, мужество и находчивость позволили ему выскользуть оттуда живым: Якуб прикинулся бестолковым подростком, а чехам и в голову не пришло, что 15 дней у них в руках был начальник уфимской боевой дружины.

В столице Чехии местные гиды  с профессионально поставленной дрожью в голосе неизменно рассказывают заезжим туристам о том, как 16 января 1969 года местный студент Ян Палах сжег себя на Вацлавской площади протестуя против ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Что ж, каждая человеческая жизнь бесценна. Но,  когда я минувшим летом в Праге поинтересовался у такого экскурсовода о том, известно ли ему об организованных в 1918 году чехословацкими войсками концлагерях и пыточных офисах в Уфе, режиме свирепого террора в нашем городе, то в ответ услышал, что он ничего об этом не знает и вряд ли подобное могли иметь место, поскольку чехи цивилизованная и очень культурная нация.  Что ж, видимо от избытка цивилизованности и культуры эти «братушки» убивали, истязали и грабили уфимцев и других жителей тогдашней уфимской губернии и, фактически,  развязали в нашей стране кровопролитную гражданскую войну. А нам - ныне живущим, нельзя забывать об этих мрачных и трагических  страницах  нашей истории.  

                                                                              Евгений КОСТИЦЫН 

 

       

 

Фото 1. Главари чехословацкого мятежа - Станислав Чечек (умер в 1930 г.) и Ян Сыровы (с повязкой), который  в 1947 г. был осужден чешским судом к 20 годам тюрьмы за сотрудничество с гитлеровцами.        

Фото 2. Чехословацкий бронепоезд на вокзале в Уфе.

Фото 3. Заявление командования чехословацких войск.     

 

Фото 4. Забытый герой-интернационалист уфимский парень Якуб Ахметов.

 

 

Фото 5. Не успев повесить, чехи делят одежду казненных ими россиян.